— А я их передал его высокородию, господину полицмейстеру, который вскоре прибыл на место ареста и обыска.
Вызвали полицмейстера. Он, как и исправник, сначала также не желал отвечать на вопросы подсудимого. Но потом, по предложению председателя суда, вынужден был признаться:
— Да, эти деньги мне были переданы. Но кому я их потом отдал — не помню.
— Прошу суд, — заявил подсудимый Попов, — занести в протокол, что деньги переходили из кармана в карман и в чьем-то кармане застряли.
Подсудимые хохочут. Усмехаются конвойные. Даже судьи прикрывают рот, чтобы скрыть улыбку. Они тихо совещаются между собою, и затем председатель объявляет:
— Просьбу подсудимого в такой форме суд считает невозможным удовлетворить. Но признает нужным записать в протоколе, что деньги не были возвращены подсудимому Молодову.
Вдруг поднялся прокурор. Подсудимые насторожились, ожидая от него какой-нибудь каверзы.
А прокурор, обратившись к судьям, сказал:
— И я прошу занести в протокол, что брюки также пропали.
В зале смех еще более усилился. А полицмейстер, сгорая от стыда, прошмыгнул к исправнику и приставу. Все они сидели пристыженные, уличенные в воровстве.