Как и раньше, Воля увлекался чтением. Но теперь он читал более серьезные книги, произведения русских классиков: Пушкина, Тургенева, Льва Толстого, Герцена, Чернышевского, Некрасова, Достоевского, Горького, Чехова. Эти книги раскрывали перед ним мир новых, волнующих идей, знакомили с жизнью, помогали уяснять ее смысл, заставляли задумываться о том, что и без того начинало обращать на себя внимание подростка, — о несправедливости в жизни, о произволе властей, о народном горе. В книгах он искал правду жизни, ответы на вопросы, волновавшие его.
Как-то, перебирая книги в отцовском шкафу, он натолкнулся на сочинения Д. И. Писарева. Фамилия этого писателя была ему еще не знакома. Он с любопытством раскрыл книгу и стал читать:
«Часто повторявшиеся исторические опыты доказывают неопровержимым образом, что колоссальное территориальное богатство может быть основано только на похищении чужого труда и на порабощении работника».
Это были знаменитые «Очерки из истории труда», написанные Писаревым в 1863 году в Алексеевском равелине Петропавловской крепости.
Статья заинтересовала Волю, и он начал внимательно читать ее. И чем дальше он читал, тем сильнее она захватывала его. Протест Писарева против буржуазно-помещичьего строя царской России, против мирового капитализма как бы выражал мысли и настроения самого Воли, у которого давно зародилось недовольство царившей повсюду социальной несправедливостью.
«Кто борется с природою, — читал он, — тот обогащает и самого себя и всех окружающих людей; кто обирает людей дозволенными и недозволенными средствами, тот разливает вокруг себя бедность и страдание, которые непременно, рано или поздно, тем или другим путем, доберутся и до него самого… Теперь всеми сделанными открытиями пользуется ничтожное меньшинство, но только очень близорукие мыслители могут воображать себе, что так будет всегда. Средневековая теократия упала, феодализм упал, абсолютизм упал; упадет когда-нибудь и тираническое господство капитала».
Статья всколыхнула у Воли так много мыслей и чувств, что ему захотелось поделиться впечатлениями и думами со своими юными друзьями. Вместе с ними он стал читать произведения Герцена, Писарева, Горького, Салтыкова-Щедрина, обсуждать их, горячо спорить.
А когда Воля после летних каникул вернулся в кадетский корпус, он организовал кружок из учащихся и руководил читкой запрещенной литературы. При его участии была создана нелегальная ученическая библиотека из отпечатанных на гектографе произведений, проникнутых революционным протестом («Вяленая вобла» Салтыкова-Щедрина, «Овод» Войнич и другие).
Особенно сильное впечатление на Волю произвел «Николай Палкин» Л. Толстого.
«Мы говорим, — читал Воля гневные, обличительные строки великого писателя, — все это прошло. Прошло, и теперь уже нет пыток, блудниц-Екатерин с их полновластными любовниками, нет рабства, нет забиваний на смерть палками и др. Но ведь это только так кажется! Триста тысяч человек в острогах и арестантских ротах сидят, запертые в тесных, вонючих помещениях и умирают медленной телесной и нравственной смертью…