Много раз на дню принималась Петровна молиться, терзалась и сохла. Стали примечать худобу ее бабы деревенские. И когда близким из них открылась Петровна, стали они настойчиво советовать ей:
-- На богомолье иди, Петровна... По святым местам ступай. Молись за себя и за нас...
Соседка Катерина тоже твердила:
-- Не будет тебе покоя, Петровна... Иссохнешь ты вся... Пропадешь!.. На богомолье тебе надо идти.
И сама Петровна чувствовала, что одно осталось: на богомолье идти, молиться за себя и за мир деревенский.
На пятый год, когда в полях и на деревне зазвенели первые весенние ручьи, вдруг заболела старуха-свекровь и вскорости умерла. А через неделю после ее похорон из волости бумага пришла: начальство извещало старосту, что поселенцу Степану Ивановичу Ширяеву разрешается отлучка из Кабурлов по всей Сибири.
Не очень обрадовался Степан этой бумаге. Понимал он, что разрешалась отлучка ему, но не снималось с него звание ссыльнопоселенческое, позорное.
Зато всю душу перевернула эта бумажка Петровне. Ложась спать, она почти ежедневно подолгу нашептывала мужу о муках своих и одно твердила:
-- Продавай, Степа, дом и все хозяйство... Пойдем на поклонение к святым мощам.
Но долго упирался Степан.