-- А мне?..
-- А мне?..
Упитанное лицо Мефодия, и без того суровое, еще больше посуровело. Низкий и зычный голос его звучал властно.
-- Нерадивый раб Иван! -- говорил он, обращаясь к тому самому послушнику, которого в храме толкнул кулаком в затылок толстый монах. -- Доколе ты будешь лодырничать и лукавить перед Господом богом?
Опустив глаза, послушник тихо и смиренно молвил:
-- Прости, отец Мефодий!.. Больше не будет того...
-- А зачем ты сегодня в храме пробовал обмануть самого господа бога? -- продолжал обличать монах послушника. -- Зачем слукавил перед господом, когда выполнял наложенную мною эпитимию? Почему вместо ста двадцати поклонов положил сначала только сто? Кого хотел ты обмануть?.. Бога?!
-- Прости, отец...
Помолчав, монах сказал, как бы раздумывая:
-- Ну... хорошо... прощу я тебя... еще один раз... Стерплю!.. Господь терпел и нам повелел... Но ты, раб лукавый, запомни: это будет мое последнее прощение... Ежели еще раз заметят твою лень, выгоню из монастыря! Понял?