-- Видать, этот самый отец Мефодий большую власть имеет у вас над монахами? -- спросил он Игната.
-- О! -- воскликнул монах, быстро поднимая вверх уду и вытягивая из воды хариуса. -- Отец Мефодий у нас гроза! Ибо он есть правая рука нашего владыки, архимандрита. Ну, и как всякий добрый пастырь, отец Мефодий не о себе печется, а о стаде христовом... о нас, грешных...
Сняв с крючка хариуса и бросив его в ведро, Игнат вновь наживил свою удочку, закинул ее в воду и стал следить за поплавком.
Степан спросил:
-- Неужели отец Мефодий и по морде бьет послушников и монахов?
-- О-о, еще как бьет-то! -- захохотал Игнат, выдергивая из воды пустую уду и кладя ее рядом с собой. -- Говорю тебе: отец Мефодий у нас -- гроза!.. Он ведь монастырский казначей и всему делу голова!.. Отец Мефодий на особом почете у владыки... Понял?
Игнат взял в руки бутылку, запрокинул голову и, глотнув два раза, передал ее Степану.
-- На отце Мефодии лежит все хозяйство монастырское, -- продолжал слегка захмелевший монах. -- А хозяйство у нас большое, Степа!.. Одной ржи да пшеницы мы засеваем около ста десятин. Да под огородами около десятка десятин. Да гостиница. Да кухня... Ведь помимо монастырской братии надо круглый год кормить богомольцев. Сам видишь, сколько народу идет к нам со всех концов матушки-России!
Игнат снова побулькал из горлышка бутылки себе в рот.
-- Теперь ты понимаешь, Степа, сколько забот у отца Мефодия? Чуешь, сколько под его началом народу... послушников, монахов, простых деревенских мужиков?.. Ведь на летнюю пору и на осень монастырь нанимает на работу мужиков из соседних деревень и с заимок... Как тут справишься с такой оравой без зуботычки? Такое хозяйство вести -- не лапти плести...