-- От такой жизни я бы сбежал, -- ответил Степан.
-- Чудак ты, брат Степан! -- воскликнул монах. -- А куда бежать?.. Ты не забывай, Степа... в большинстве... послушники идут в монастырь по обету... Понимаешь?.. по о-бе-ту!.. Такой человек, Степа, все готов перенести... как искус самого господа бога... А монахи... Что ж монахи -- как быки... привыкли к своему ярму... А главное в том, Степа, из монастыря бежать некуда!.. Отсюда только два хода: один -- в работники к богатому мужику, а другой -- бродяжить... И так каторга... и этак -- смерть под забором... либо в лесу... в тайге...
Монах помолчал, посмотрел задумчиво на реку и вновь заговорил уже не особенно складно, по-прежнему запинаясь:
-- А то возьмем такой пример: со мной работает в покоях владыки послушник Яков... Да вовсе он никакой не послушник... Яшка-то... Он варнак... бандит... и больше ничего... Понимаешь?.. Ему бы, Яшке-то, надо бы в тюрьму идти... на каторгу... А он пришел в монастырь... Дошел до самого владыки!.. Понимаешь?.. Добился... А владыка назначил ему эпитимию... После снял с него все его кровавые грехи... и приставил к делу... Так теперь владыка-то из него веревки вьет!..
Игнат уставился осоловелыми глазами в лицо Степана:
-- А ну-ка, Степа, скажи: куда побежит этот парнишка?
Вместо прямого ответа Степан спросил пьяного монаха:
-- Видать, ладно живется монахам в покоях владыки?.. Ты-то как живешь, брат Игнат?.. Расскажи...
-- Я-то? -- переспросил монах и, с пьяной хитрецой, подмигнул Степану. -- Я, брат, так живу... Слыхал побаску: сыт, пьян и нос в табаке!.. Понял?
-- Понятно, -- засмеялся Степан.