-- Подайте... милостивцы... подайте...
Петровна раздала им несколько копеек и прошла в монастырский двор. Здесь было посвободнее. Городовые, жандармы и монахи ходили по двору и устанавливали проходы. Народ сегодня грудился больше у старого храма, в котором стоял гроб угодника, около его могилки и близ монастырского кладбища, на котором обретались мощи второго угодника, пока еще не прославленного. Везде стояли и ходили монахи с кружками и кошелями, в них со звоном сыпались медные и серебряные монеты.
Вдоль стены на травке, окруженные родственниками, расположились больные, калеки и порченые; они сидели и лежали с испитыми, бледными и желтыми лицами, с лихорадочными глазами, со скрюченными ногами, с болтающимися высохшими руками, с кособокими головами, с перекошенными лицами; мужики тихо стонали и шептали слова молитв, а бабы-кликуши мяукали кошками, лаяли собаками, выкрикивали слова молитв и похабные ругательства.
Одна сидела раскосмаченная и дико пела, подражая петуху;
-- Кук-кареку-у-у!.. Кук-каре-ку-у-у!..
Вторая лежала, разбросав ноги и руки, рыдала, обливаясь слезами, и выкрикивала:
-- Осподи, осподи!.. Мошенники!.. Суки!.. Осподи!..
Миновала Петровна калек и взглянула вперед. Там, у входа в храм, на ступеньках паперти пестрым курганом дыбилась густая толпа народа. Поняла Петровна, что не попасть ей сегодня в храм. Но что-то толкало ее вперед. Понемногу пробираясь между богомольцами, она ходила от одной группы к другой, прислушивалась к разговорам.
В одном месте, в группе стариков и пожилых баб, древняя старуха в темненьком платье рассказывала:
-- Рязанские мы, милая, рязанские... Был у нас и дом и хозяйство было... да разорились мы, милая. После того, как ослобонили нас по манифесту, пять годов судились мы с барином из-за земли... Мужики к царю ходили с прошением... Только не допустили их. Вернулись да сдуру-то и запахали землю, которая отошла к помещику... после ослобождения... Слышь! А их, мужиков-то, в суд, в тюрьму да в Сибирь... Землю, конешно, отобрали, дома и скотину с молоточка пустили... А мы с мужиками в Сибирь пошли...