В другом месте сухопарый и чернолицый мастеровой испуганно бегал глазами по сторонам и виноватым, торопливым говорком рассказывал:
-- Запойный я... Как придет мое время, так и запью... Так и запью! Измаялся я весь... Семью измаял... И сам измаялся... Хоть руки накладывай на себя!
-- Чего пьешь-то? -- спросил его деревенский мужичок в лаптях. -- Зачем?
-- А все с горя, друг, с горя... От хорошего житья не запьешь...
Мастеровой вскинул глаза к храму и все тем же виноватым и торопливым говорком промолвил:
-- Пришел вот к угоднику... Жду подмоги... жду...
В третьей группе говорила баба:
-- Его хозяин бьет, а он напьется да меня хлещет... Дети тоже пьяницы вышли... Схоронила я его... и пошла... Хожу вот... Молюсь... А что вымолю -- не знаю...
В четвертой группе мужик сивобородый ковырял посошком землю, поглядывал на храм и, растягивая слова, говорил:
-- Сгорели мы... Всей деревней погорели... Раньше барин утеснял... А теперь погорельцы мы... Куда же податься?.. Вот и пришел...