Монах даже не обернулся. Степан тихо сказал жене:
-- Слышь, Настенька, обратно везут нас... чуешь?
Петровна тоже молчала.
Степан пристально взглянул в ее лицо и увидел, что жена сидит с открытыми остановившимися глазами. Значит, не спит. Еще раз негромко спросил ее:
-- Чего молчишь-то, Настенька?
Петровна тяжело вздохнула:
-- Не могу, Степа... Тошно...
Понял Степан, что не до разговора Петровне. Осторожно подвинул к стенке возка спящего Демушку, уселся на сено поудобнее и больше не говорил ни слова.
Так всю дорогу и ехали молча. Степан бодрствовал. Иногда он выглядывал из возка, смотрел в черные провалы тайги, навалившейся на тракт, переводил взгляд на широкие и могутные спины монаха и кучера и с тревогой думал: "Завезут, язви их, куда-либо в овраг таежный... ухлопают... Этим варнакам убить человека -- раз плюнуть..."
Ощупывал рукоятку ножа, торчавшую из голенища сапога, и успокаивал сам себя: "Ладно... в случае чего посмотрим еще: кто кого...".