Из-за далеких гор, покрытых темно-синим ковром лесов, брызнули первые лучи солнца и через широкую реку, изрезанную курчаво-зелеными островами, потянулись к тракту. А когда солнце поднялось высоко над тайгой и стало заглядывать в возок, впереди вдруг послышался рев деревенского стада.
Монах толкнул кучера в бок.
-- Стой!
Взмыленные кони остановились.
Спрыгивая с козел, монах крикнул Степану:
-- Вылезайте... Будет... накатались...
Степан проворно выбрался из возка и помог вылезти Петровне с заспанным Демушкой. Настороженно он следил глазами за движениями монаха и кучера и, наклоняясь, опять незаметно ощупывал свой нож, поглядывая то на монаха, то на глухую тайгу. Он стоял и не знал, что делать дальше.
А бородатый толстый монах указывал рукой куда-то вперед и угрюмо говорил:
-- Вот тут, верстах в трех, село... Суховским прозывается... Идите... Там мужики укажут дорогу на тракт...
Степан вновь почувствовал прилив озорства. Тряхнул своими белыми кудрями и, глядя прямо в лицо монаха, сказал: