-- Благослови, батюшка.
Евлампий скользил глазами по располневшей фигуре Петровны, по ее раскрасневшемуся чернобровому и черноглазому лицу и размашисто крестил ее двумя перстами. Потом сунул ей руку для целования, повернулся к Степану и густым низким голосом спросил:
-- Отдыхать пришел, аль трудиться?
-- Как все, так и мы, -- с конфузливой ухмылкой ответил Степан.
Черные глазки Евлампия остановились под насупленными бровями и, словно два черных буравчика, уперлись вопросительно в лицо Степана.
Степан смотрел в глаза старца насмешливо.
С минуту они стояли так друг против друга.
Наконец старец сурово сказал:
-- Чужеспинников не держим... Будете трудиться... перед людьми и перед господом... будет кусок хлеба... А в случае чего... прогоню!
-- Чего уж там, -- все с той же ухмылочкой ответил Степан. -- Не привыкли мы без дела... Всю жизнь работаем...