Старец, не слушая Степана, говорил, перебирая пальцами свою длинную и шелковистую бороду и глядя в сторону:
-- Отгорожены мы от миру... Все трудимся в поте лица... Не признаем царя земного окаянного... Не признаем и слуг его... Понял?.. У нас свои законы... древлеапостольские... и таежные...
Он опять испытующе уставился глазами-буравчиками на Степана.
-- Так вот... Трудись... и чти старших... без прекословия... А то прогоню!.. Понял?
Голубые глаза Степана на этот раз весело и стойко встретились с черным взглядом Евлампия. Тонкие ноздри его продолговатого носа слегка вздрагивали. Все с той же ухмылочкой Степан ответил:
-- Не сумлевайся, отец... потрудимся!.. Не баловаться пришли!.. Работы не боимся...
Старец указал рукой на гроб и сказал:
-- Видишь, как спасение-то добываем?.. Вот тут я сплю, тут и душу свою грешную господу передам...
Помолчав, он еще раз перекрестил Ширяевых:
-- Ну ладно... господь вас благословит... Ступайте с богом... Приступайте к труду -- во имя господа нашего Иисуса Христа... аминь!