-- Анафема!.. Идол!..
Матрена хотела остановить ее.
Но Петровна оттолкнула ее, подскочила вплотную к низенькой божнице и плюнула:
-- Тьфу, анафема!.. Тьфу, идол!.. Тьфу!..
Потом оторвала взгляд больших, обезумевших своих глаз от божницы, подняла глаза к потолку и, обращаясь уже к нему, исступленно закричала:
-- Ну, что ты там?! Чего молчишь?.. Значит, нет тебя, нет!.. Значит, идол?!. Медяшка трехкопеечная!..
Степан осторожно взял ее за плечи и, косясь на плачущую Матрену, попробовал отвести от божницы, смущенно говоря:
-- Отойди, Настенька... Не надо... Нехорошо...
Но Петровна опять вырвалась из его рук и бросилась к лавке, на которой лежал трупик девочки, упала на колени и, обнимая трупик, целовала холодеющее личико, обливала его слезами и кричала в отчаянии:
-- А-а-а!.. А-а-а!.. А-а-а!..