Настасья Петровна косилась на дверь в сенцы и шептала:
-- А ты, сынок, матери-то не болтай... про мои побаски... Так ведь это я... к слову пришлось...
Павлушка махал рукой:
-- Что ты, бабуня... что ты?! Маленький я, что ли? Понимаю... -- Ненадолго умолкал. Потом вновь свешивал с полатей раскрасневшееся востроносое лицо с горящими голубыми глазами и шептал:
-- Вот, если бы можно было, бабуня... турнуть бы их всех к язве!.. И царя, и начальство, и монахов со всякими попами...
-- Ох-хо-хо... -- снова вздыхала Настасья Петровна. -- Надо бы, сынок! Надо бы!.. Да вряд ли дождемся... Крепко сидят варнаки на мужицкой шее.
Передохнув, она добавляла:
-- А ты, сынок, смотри, не болтай про царя-то с дружками своими или с девками... За такие речи человека жизни решают...
Павлушка прятал голову за матицу и сердито бросал с полатей:
-- Говорю, не маленький я... не учи...