-- То Секлеша, а то Параська, -- говорил Павлушка. -- Все-таки у Секлешиного отца такой бедности нет, как у отца Параськи.
-- Ну бедности-то и у отца Секлеши по горло... Да нам с тобой -- что?.. Ведь все равно... рано ли, поздно ли, а поженимся мы с тобой на сестренках-то... а?
-- Ты, может, и поженишься, а я не могу того сказать.
-- Почему?
-- Родители не позволят... Знаю я их... Особенно мать...
Андрейка, смеясь, хлопнул друга по плечу:
-- А что ты привязался к Параське? Мало около тебя других девок вьется?.. Чем это она присушила тебя?
Павлушка долго не отвечал. Он хотел как можно полнее и ярче высказать своему дружку все хорошие черты и качества Параськи. Но долго не мог собрать свои мысли, чтобы сразу и коротко выразить их Андрейке. Наконец он вспомнил слова деда Степана, которые дед сказал однажды про какую-то городскую женщину, которую он встретил как-то в монастыре, на богомолье. И Павлушка, конфузливо посмеиваясь, ответил Андрейке:
-- У Параськи грудь лебединая, походка косачиная, глаза сокольи и брови собольи... Ну... и... умная она... Хотя и дочь пастуха. -- Он взглянул затуманенными глазами в лицо дружка и добавил: -- Вот этим всем и присушила меня Параська... Понял, Андрюша?
Андрейка тоже задумался и молчал. С тем же задумчивым видом и ответил Павлушке: