-- Катись, Павел, подальше... к лихоманке!.. Не лапай!.. Не люблю я этого...
Павлушка пробовал упрашивать:
-- Ну, что ты, Парася, важничаешь?.. Ночь ведь... никто не увидит... Поцелуй хоть разок...
Параська беззлобно, но упорно отбивалась:
-- Не лезь, Павлик... Сказала: не люблю этого... Значит, отстань!
-- Да ведь только что целовались... при всем честном народе!
-- То при народе... а то здесь...
Возбужденная шумом вечеринки, звуками гармони, песнями и плясками, Параська чувствовала себя сегодня как-то по-особому счастливой, и ей ничего не хотелось, кроме тепла и близости Павлушки, который казался ей сегодня самым удалым и красивым парнем.
А Павлушка не мог справиться с огнем своей внутренней лихорадки. Тянулся к Параське и ласково настаивал:
-- Ну, что... съем я тебя?.. Парася?.. Ну?.. Милаха ты моя! Ну?.. Любушка ты моя!..