-- Клешнины тоже надумали нынче забор менять.
-- Клешниным да Гуковым аль Оводову -- что? -- усмехнулся Афоня. -- Им легко чужими руками жар загребать!.. Кого ни позовут из мужиков, все пойдут к ним на работу... Все у них в долгу!
-- Н-да-а, -- вздохнул Теркин, -- я тоже жду... Наверно, и меня позовет Валежников отрабатывать долги.
-- А ты не ходи, -- решительно посоветовал Афоня.
-- Как не пойдешь?.. Опутал он меня с ног до головы... Опять же староста он... власть!
-- Ничего, ничего, мать честна! -- возбужденно заговорил Афоня, оглядывая улицу. -- Я так думаю: не долго царствовать кровососам! Так или иначе, а кончится же война-то... Кончится и царская власть... Значит, и Валежниковым будет какой-нибудь конец... и Оводовым, и Клешниным, и Гуковым... Все полетят в тартарары!
Теркин опасливо огляделся и с усмешкой сказал:
-- Ты что... пророк? Аль сорока на хвосте принесла?
-- Не пророк я, и сорока ничего не принесла мне, -- ответил Афоня и, подойдя к Теркину, произнес: -- А ты попомни мое слово: камень на гору люди поднимают, а с горы-то его только чуток толкни, он сам свалится...
Теркин безнадежно махнул рукой и, ничего больше не сказав, пошел прочь.