-- Не в том дело: большой аль маленький ты, -- строго сказала бабка Настасья. -- Разговор надо так вести, чтобы не прямо, а больше намеком. Ведь точно-то еще ничего неизвестно. Может, сболтнули заимщики-то. Понял?
-- Понятно, бабуня! -- возбужденно ответил Павлушка и, сдвинув картуз на затылок, полетел через двор к воротам и дальше на улицу.
Вслед за ним вышла со двора и бабка Настасья. Опираясь на клюшку, пошла вдоль улицы, направляясь к избе Панфила Комарова.
Встретив Панфила близ ворот его дома, сказала:
-- Бог помочь, Панфил... Зайдем-ка во двор. Поговорить с тобой надо.
-- Здравствуй, Настасья Петровна, -- ответил Панфил, приоткрывая ворота. -- Проходи. Потолкуем, коли нужда есть...
Войдя во двор и пытливо оглядывая Панфила своими большими и не по годам поблескивающими глазами, бабка Настасья повела разговор издалека:
-- Вот зачем пришла я к тебе, Панфил... Что это болтают на деревне про царицу нашу, будто немка она... Правда это, аль брехня?.. Давно слыхала я такие разговоры, да раньше-то ни к чему мне это было... и не очень-то верила этому. А сейчас вот что-то пришло на ум... Ну, и думаю: пойду-ка я к Панфилу, узнаю... Ты ведь человек фронтовой. Поди, точно все знаешь, а?
-- Слыхал, Настасья Петровна, -- ответил Панфил. -- Знаю точно. Царица наша из немок.
-- А воюем-то мы против кого? Против немца?