Некоторые мужики шли к выгону и, осторожно озираясь, шептались!
-- За податями приехали...
-- Неуж?
-- С места не сойти!..
А вокруг мельницы собиралась и быстро ширилась пестрая деревенская толпа. Бабы и старухи кучками жались друг к другу, держась поодаль от мужиков. Мужики и парни сгрудились около ступенек и под дырявыми крыльями мельницы. Одиноко серели солдатские гимнастерки и шинельки, папахи-вязанки и фуражки. Вокруг толпы бегали и визжали ребятишки.
В середине толпы похаживал, качаясь на ногах, подвыпивший старик Лыков и, блаженно улыбаясь, говорил то одному, то другому мужику:
-- Сына-то моего, Фомушку... убили на войне, а мне слабода дадена, братаны, а?.. Слабода, а? Сына-то моего, Фомушку...
Над Лыковым степенно посмеивались.
Близ сходней, потрясая своей реденькой, соломенно-желтой бородкой, размахивал рукавами шинельки и выкрикивал петухом Сеня Семиколенный:
-- Дождались, Якуня-Ваня!.. Заживем теперь, Якуня-Ваня!