А под крыльями мельницы ораторствовал кудлатый Афоня-пастух.
Как и все фронтовики, Афоня пришел на собрание в шинельке и в военной фуражке, но через плечо у него перекинут был ремешок, на котором сбоку висела порыжевшая кожаная сумка -- отличительный знак пастуха. Афоня повертывался во все стороны и, указывая на хромую свою ногу, топтался в кругу мужиков и парней и выкрикивал:
-- Вот, мать честна... за слабоду окорочена!.. Да-а-а... Ежели бы не воевали мы... не вышла бы слабода!.. За то и кровь лили... чтобы царя сковырнуть, мать честна!..
К пастуху подошел Сеня Семиколенный и, желая побалагурить, приветствовал его обычным в таких случаях выкриком:
-- Здорово, Афоня! Как поживаешь?
-- А ничего, -- пробасил пастух, поняв намерения Сени. -- Видишь, время-то какое пришло для нашего брата: хоть песни пой, хоть волком вой!
По толпе прокатился смешок.
Афоня переждал смех и спросил Сеню:
-- А ты как поживаешь, дядя Семен?
-- Я-то? -- переспросил Сеня и громко ответил: -- А у меня только за тем дело и стало, что работы да хлеба не стало... А так ничего... живу!.. Живу, Якуня-Ваня!