И дед Степан продолжал поддерживать пастуха:
-- Хорошее да короткое слово и слушать хорошо, а под умное слово да под длинную речь и уснуть можно. А мы не спать пришли сюда...
Богатеи кержаки продолжали ворчать, поглядывая в сторону Афони и Сени.
-- Вертят языком, что корова хвостом, прости ты меня, господи и матерь божья, -- недовольно проговорил плешивый и седобородый старик Гуков.
Его поддержал такой же плешивый, но чернобородый и красный, как рак, Клешнин:
-- А им что... голодранцам-то?.. Переливают из пустого в порожнее. Вы посмотрите: кто языком-то треплет? Голытьба... фронтовики...
Стоявший неподалеку от них мельник лукаво усмехнулся:
-- А по-моему, кто ладно говорит, тот густо сеет, а кто хорошо слушает, тот всегда обильно собирает.
Чтобы показать народу, а главным образом умному и речистому мельнику, и доказать всем, что и богатые люди могут сказать меткое слово, осанистый и светлобородый кержак Оводов недовольно крикнул в сторону пастуха:
-- Будет тебе, Афоня, балясы точить, пора и голенища к бродням строчить! Поди, сам понимаешь, что не все годится, что говорится.