Афоня смолчал.
Но мельник, не уступая Оводову, свое подтвердил:
-- Меткое-то слово, Илья Герасимыч, все равно, что обух: иной раз в лоб не попадает, а сердце ранит!
Поглядывая в сторону кучки богатеев, Афоня махнул рукой и, обращаясь к мельнику, нарочито громко сказал:
-- Ничего, ничего, Авдей Максимыч... Пусть старички поворчат! Я не спесивый, а они, видать, не понимают, что всякая сосна своему бору шумит...
-- Правильно, Афоня! -- вновь громко пропел Сеня Семиколенный. -- Может еще случиться, что и богатый к бедному постучится, Якуня-Ваня!
Богатеи продолжали ворчать:
-- Шутки шути, а людей не мути, -- говорил Гуков.
-- Умей пошутить, умей и перестать, -- вторил ему Оводов.
Но на стариков и богатеев уже никто не обращал внимания.