Параська сдерживала подступающие к горлу слезы и тихо роняла слова:
-- Что я с ней... сделаю... Кабы не тятька... убила бы она меня... давно...
Охваченный отчаянием, однажды Павлушка жестко бросил в лицо Параське:
-- Будет ныть-то... надоело!.. Раньше надо было думать... -- Круто повернулся и, хрустя валенками по снегу, быстро ушел от Параськи.
Оцепенела Параська от ножовых Павлушкиных слов. На короткий миг растерялась. В голове ее мелькнуло: "Побегу к речке и брошусь в прорубь, под лед..." Но неожиданно почувствовала она толчок в животе, под сердцем и очнулась. "Нет, -- подумала о ребенке, -- для него я все переживу". Чувствовала, что одной придется переживать свое горе, что надо железными клещами зажать сердце в груди. Но, порой, не хватало сил. Тянулась к людям. Искала поддержки. Как-то днем встретилась на задворках с бабкой Настасьей. Ей пожаловалась:
-- Тяжелая я, бабушка... на сносях.
-- Вижу, касатка, -- участливо ответила ей бабка Настасья. -- Вижу...
Сквозь слезы Параська сказала:
-- От вашего Павлуши... бабушка... Его... ребенок...
Бабка Настасья погладила ее по голове и, чувствуя, как сжимается ее старое сердце от горя и от обиды за Параську, ласково заговорила с ней: