Кутаясь в Нагольную шубенку, прошла задами бабка Настасья к концу деревни и, мимо Афониной избы, вышла опять на улицу, направляясь к своему дому.
Из Афониной избы слышался отчаянный крик Параськи.
Обливалось кровью сердце бабки Настасьи. Хотелось ей войти в избу Афони и сказать Параське ласковое слово утешения.
Но боялась она, как бы Олена худым словом не встретила. Встревоженная и растерянная побрела к своему дому.
Сумерки над деревней сгущались. Но на улице было еще много народа.
На речке, близ прорубей, бабы судачили:
-- Слышь, Митревна! Параська-то рожает...
-- Какая? Чья?
-- Да Афони Пупкова дочка...
-- Што ты говоришь, девонька?