Параську положили обратно на кровать.
Измученная и обессиленная, она лежала с закрытыми глазами и громко стонала:
-- О-ох... О-ох... О-ох...
И вдруг опять, в приступе потрясающих болей, хваталась руками за изголовье кровати, судорожно вытягивалась и отчаянно кричала.
-- А-а-ай!.. А-а-ай!..
Так, извиваясь и корчась, кричала она вплоть до рассвета. Бабка Митрошиха поила ее крещенской водицей с тенетами, собранными с божницы. Ничего не помогало.
Олена и Митрошиха долго и тревожно шептались. Потом Олена связала два грязных полотенца и продернула их через брус, поддерживающий полати. На вышине аршина от пола концы полотенец завязали крепким узлом.
Митрошиха передернула узел повыше, попробовала крепость полотенец и крикнула Афоне:
-- Вставай, Афоня... Слезай с печки-то...
-- Зачем? -- сердито спросил Афоня. -- Чего опять надо?