Но их удержали на месте взведенные короткоствольные винтовки.
Офицер кричал:
-- Ни с места!.. Перестреляю!..
А над спиной деда Степана уже взвивались нагайки:
Жжик... жжик!.. жжик!..
Один молодой казак сидел у деда на плечах, другой -- на ногах. Двое пороли и отсчитывали удары.
Дед Степан тыкался окровавленным носом в пыль и стонал:
-- Ой!.. ой!.. ой!..
Вдруг из толпы баб вырвалась бабка Настасья с клюшкой в руках. Мигом прорвалась к офицеру и, подняв вверх клюшку, потрясая ею, зашипела:
-- Анафема! Бусурман!