Подставив лицо к жару, Афоня уже похрапывал.
Около него, разбросав руки и ноги, спал Демьян.
Яков Арбузов ушел домой. Вскоре вслед за ним пошли к своим овинам Гамыра и Осокин.
А Сеня развалился спать около Демьяна.
Дед Степан слазил наверх, осмотрел "сад", закрыл западню и вернулся к подовину. Почмокивая трубкой, долго смотрел он на предутреннее звездное небо, на струйки дыма, вьющегося над овинами, на скирды хлеба, сложенного вдоль деревни.
Смотрел, покуривал трубку и думал.
Думал о событиях, развертывающихся по деревням и в городах.
Припоминал дед Степан рассказы заимщиков о зверствах, которые чинили над мужиками колчаковцы-каратели и отряды чужеземцев.
Вспомнил побои, которые перенес от казаков. Вспомнил и внука, неведомо куда ушедшего.
"Где он, остроглазый? -- с тоской подумал старик. -- Может, погиб давно? Может, замучили его колчаковцы?."