В груди у деда шевелилась тревога.
А вокруг него, около подовина, раздавался безмятежный храп.
Афоня храпел на все гумно. Иногда он запускал под рубаху руку и ожесточенно скоблил живот. Так же громко похрапывал Сеня, разбросавший свои длинные, как оглобли, ноги в серых рваных штанах. Демьян носом подсвистывал им.
Среди последних предутренних звезд мигнула на востоке маленькая звездочка и слетела с неба куда-то за вершины темнеющего вдали урмана. Точно спичка, ярко вспыхнула вторая звездочка. Над болотцем пролетела третья.
Где-то в середине деревни заржали прозябшие кони. Им откликнулся конь от овина Валежникова.
У Гуковых на току ударили первые цепы. Глухо застучали они затем у Новодова, потом у Бухалова.
Пропели третьи петухи.
Над урманом румянилась уже алая полоска зари.
Понемногу заплясали цепы во всех концах деревни.
Дед Степан легонько толкнул в плечо спящего сына: