-- Демьян!.. Вставай...
Вместо Демьяна вскочил Афоня и, дико тараща сонные глаза, забормотал:
-- А?.. Что?.. Какая овца?.. Где волки-то?.. А?
Дед Степан толкал разоспавшегося сына и смеялся над Афоней:
-- Целы все овцы, Афоня... Волки-то в Чумалове стоят.
Разбудив Демьяна, дед Степан велел ему таскать снопы из овина на ток, а сам пошел будить сноху.
Проснулся и Сеня Семиколенный. Почесываясь и покашливая, оба они с Афоней пошли к своим дворам.
А через час, когда длинные и золотые пики восходящего солнца пронзили урман и уперлись сначала в рыжие скирды, а потом в черные сковородки гумен, на которых молотили хлеб, стукотня цепов, как пулеметная дробь, рассыпалась по всей деревне.
-- Ту-ту-ту-ту... Ту-ту-ту-ту... Тах!.. Тах!..
И в такт этой пулеметной пляске, из-за кладбища, со стороны Чумаловской дороги, послышались звуки, похожие на конский топот.