-- Да здравствуют вожди рабоче-крестьянского пролетариата и наши партиза-а-аны-ы! -- закричал Афоня, размахивая шапчонкой.
И снова из комнаты в комнату, по всему Гуковскому дому, покатилось "ура".
Кричали мужики долго и надсадно. Но кричали не все. Валежников, Гуков, Клешнин, Максунов, Оводов и другие богатые мужики и старики переглядывались и молчали. Бабы тоже молчали. У многих баб от радости слезы проступили. Многим хотелось кричать вместе с мужиками. Но непривычны были бабы к выражению ликования своего в мирских делах. Испокон века ведь было заведено, что не бабье дело в мирские дела соваться. Не бабье дело и "ура" кричать.
А охваченные возбуждением мужики, не замечая колючих взглядов богачей, долго не хотели уходить из теплого, впервые прокуренного дома кержака Гукова и долго кричали здравицы и "ура".
Наконец крики утихли. Постепенно народ стал уходить во двор и дальше -- на улицу. Шли кучками. Возбужденно разговаривали. Не попавшие в дом спрашивали:
-- Ну, что там? Кого выбрали?
-- Ревком назначен! -- отвечали со всех сторон. -- Ревком!
-- Кто ревком-то?
-- Панфил Комаров.
В другой группе мужики шли и говорили: