-- А ты что думал, Якуня-Ваня! В партию-то в гости пришел? Ежели весь буржуазный мир против нас... значит, нечего и детей жалеть... Все выставляй на кон!
Он ударил кулаком по воздуху и сочно выругался:
-- Вот, Якуня-Ваня! Я двух ребят схоронил... Осокин трех ребят... Афоня своего подпаска похоронил... А ты кто такой? Чем твои дети лучше моих? Чем? За что боремся?! -- продолжал он кричать.
Махал длинными руками, качался на подгибающихся коленях и, потрясая контуженной головой, метал злые взгляды на всех партизан.
Партизаны конфузливо отводили и прятали глаза, боясь встретиться с горящим взглядом Сени; дымили трубками и сплевывали в угольную пыль.
Павлушка Ширяев не вытерпел, крикнул:
-- Правильно Сеня говорит! Надо сначала нам всем сдать... За нами и середняки повезут хлеб. А к кулакам с винтовками пойдем!..
Поднялся на ноги и заговорил степенный бородач из средних мужиков -- Осокин:
-- Я тоже так располагаю, братаны... Надо нам последнее отдать... и пример показать. Тогда легче будет и от богатого требовать... А не дадим -- может, всем в гроб придется...
И как-то сразу после этого почувствовали партизаны, что дело это ясное, что другого выхода нет.