Сеня повернулся к Капустину:
-- Правильно я говорю?
-- Правильно, товарищ, -- ответил рабочий.
-- А раз правильно, -- продолжал Сеня, размахивая костлявыми руками, -- значит, теперь мы посмотрим: какая такая есть наша партийная дисциплина...
-- А ежели у меня двое ребят да жена, да старуха мать... -- перебил его Иван Гамыра. -- Что же им после этого... с голоду помирать?
Сеня спрыгнул с колеса, на котором сидел, и петушиным голосом воскликнул:
-- А то как же, Якуня-Ваня! Надо же нам в большевизме понятие иметь: что выше -- маменька или рабоче-крестьянское государство? Ну-ка, скажи, Якуня-Ваня! А? Скажи: что выше?
Гамыра зло посмотрел на него и сказал дрожащим голосом, думая о своем:
-- Значит, она мне не родительница?.. А ребят как? Тоже побоку? В могилу? Это что же -- щенята?!
Сеня на минуту опешил перед такими доводами. Потом, махая руками, опять обрушился на Гамыру: