Маланья прыгнула в куть и схватила из угла свою винтовку.
Повернулись лицом друг к другу и, не трогаясь с места, защелкали затворами.
Оба сухопарые и белобрысые, один большой и тонкий, другая маленькая, стояли они друг против друга с винтовками, смотрели друг на друга злыми горящими глазами и тяжело переводили дыхание. У Сени даже голова и козлиная бороденка перестали трястись.
Наконец Маланья плюнула:
-- Тьфу!.. Трясогуз! Бери... черт тебя, дурака, дери...
Повернулась. Дернула затвор, выбрасывая патрон.
Шагнула в куть и, сердито стукнув прикладом о пол, поставила винтовку в угол.
Сеня повесил свою винтовку на гвоздь и пошел выгребать из сусека зерно. Выходя из избы, он остановился в дверях, погрозил Маланье кулаком и, тряся контуженной головой, еще раз сказал:
-- Я те-бе по-ка-жу!..
...После того как партизаны, сдавшие разверстку, обошли почти всю деревню и еще раз поговорили с мужиками, два дня возили мужики зерно в Панфилову ограду и ссыпали мерами на полога, разостланные под навесами. Дома ругались с бабами, а в Панфиловой ограде смеялись: