-- Что, дядя Иван... сгребли и у тебя мер двадцать?
Сплошь заросший темными волосами Иван Хряков, также смеясь и поглядывая на партизан, принимавших зерно, отвечал:
-- Что с ними поделаешь?.. Они-то ведь последнее отдали. Неуж нам отставать? Все ж таки... средне живу...
-- Знамо дело... от двадцати мер не обеднеешь...
-- Вестимо...
А Павел Ширяев суетливо бегал меж возов и весела покрикивал:
-- Не мешкайте, товарищи! Не мешкайте! После поговорите... Станови, Хряков, коня в очередь... Станови!
Одна за другой подъезжали подводы к Панфиловой ограде. Под навесами росли три вороха желтой ржи и один большой белый ворох овса. Но среди подвод не видно было лошадей богатых мужиков.
Только к концу второго дня подъехал с двумя возами Валежников. На одном сам сидел, на другом работник.
Андрейка Рябцов, встречавший подводы около ворот, взглянул на возы, взял коня Валежникова под уздцы и крикнул: