Заканчивала свою речь Маланья бледная, взволнованная. По лицу ее катились и слезы, и градинки пота.
-- Бабочки! Много горя было у нас... и много слез мы пролили... И кровь-то не просохла еще в нашей деревне. И везде, где мы проезжали, -- везде торчат обгорелые столбы от жилья да трубы от печей. Ну, все это позади. Впереди будет счастье и для нас -- для баб.
Только не забывайте пролитой крови наших мужиков, не забывайте бабку Настасью. Крепче беритесь за руки с мужиками. Вместе с ними пойдем за рабочим народом и вместе с ними станем строить нашу новую жизнь!..
Дед Степан, все время молчавший на председательском месте, при последних словах Маланьи вскочил на ноги и, перебивая ее, крикнул:
-- Все это ладно, Маланьюшка! Вот это подходяще сказала!
А Павел Ширяев и Параська, жена его, подбежали с обеих сторон к Маланье и, хватая ее за руки, перебивая друг друга, восторженно закричали:
-- Да здравствует член уездно-городского исполкома товарищ Маланья!
-- Да здравствуют женщины!
Панфил подхватил:
-- Ура!