-- Они потушили огонь!
Зачѣмъ они это сдѣлали -- память не подсказывала ему объясненія, и у него не было терпѣнія поискать его. Онъ забылъ даже, гдѣ находится. Ему было достаточно, что потушили огонь, возлѣ котораго онъ грѣлся во онѣ. И онъ не находилъ для этого поступка никакой причины. Смѣяться надъ спящими было у нихъ не въ обычаѣ. Риме поспѣшно и злобно вскочилъ. Опрокинулъ Туде -- Пьеттаръ успѣлъ отбѣжать -- и, бормоча всѣ заклинанія и наговоры, какіе зналъ, тщательно собралъ имъ же самимъ принесенный хворостъ -- и когда угасавшее пламя снова запылало надъ разогрѣтыми вѣтками, съ улыбкой взглянулъ на учителя. Теперь опять все было, какъ надо. Риме снова примостился къ своему камню -- и сейчасъ же заснулъ.
Остальные молча стояли вокругъ. Антарисъ не понималъ, что случилось, и прислушивался къ Пьеттару. Но тотъ отбѣжалъ далеко къ берегу и не смѣлъ подойти. Поступокъ Риме былъ для него звеномъ въ цѣпи его размышленій, и онъ старался понять. Почемъ знать, что они тутъ затѣваютъ? Они развели огонь на священномъ мѣстѣ и силой стараются поддержать этотъ огонь. Пьеттаръ считалъ, что умъ его яснѣе, чѣмъ у другихъ учениковъ, и когда кто-нибудь изъ нихъ затѣвалъ что-либо, по его мнѣнію неправильное, онъ сейчасъ же думалъ, что этотъ человѣкъ потерялъ разсудокъ, или же -- можетъ быть, согласно ученію Іиско -- на него нашелъ нечистый духъ.
Въ эту минуту онъ не могъ отличить ученія Іиско отъ того, чему научился въ дѣтствѣ.
Нечистый духъ, по словамъ Іиско, возставалъ противъ Господа, но для Пьеттара всякій человѣкъ, грѣшившій противъ вѣры, усвоенной имъ въ дѣтствѣ, былъ одержимъ или побуждаемъ нечистымъ духомъ, о которомъ разсказывалъ Іиско.
Одобряетъ-ли учитель поступокъ Риме -- онъ вѣдь не сказалъ ни слова противъ -- и можетъ ли онъ самъ поддаваться искушенію, этого Пьеттаръ еще не могъ созвалъ.
Онъ вѣрилъ, что они нарушили миръ священнаго мѣста, и это въ данную минуту было для него важнѣе всякой другой вѣры. Но онъ не находилъ опоры для какого-нибудь дѣйствія и не могъ ни на что рѣшиться. Только подошелъ на нѣсколько шаговъ ближе къ остальнымъ. Страхъ заставлялъ его всегда держаться поближе къ людямъ.
Съ этой минуты страхъ охватилъ ихъ всѣхъ. Туде и Антарисъ раздѣляли ужасъ Пьеттара. Вуоле тревожился потому, что не понималъ ихъ, но все же чувствовалъ, что они настроены противъ него. А Риме -- тотъ тоже боялся за себя. Тяжелый сонъ крѣпко оковалъ его. Но онъ постоянно просыпался. Тревожно вскакивалъ и подозрительно озирался.
А вдругъ они погасили огонь, и всѣ уѣхали отъ него?
Каждый разъ, замѣчая, что огонь гаснетъ, онъ злобно смотрѣлъ, на остальныхъ и отходилъ собрать хворосту для костра. Потомъ опять засыпалъ до тѣхъ поръ, пока снова не просыпался отъ подозрѣнія и отъ холода, леденившаго его промокшія ноги.