Погрѣвъ немного у огня руки -- пищи у него уже не оставалось -- онъ отправился дальше. Когда полуденное солнце на краткое время встало изъ-за снѣжной мглы на югѣ, онъ прибѣжалъ къ широкой болотистой низинѣ и вдалекѣ увидѣлъ человѣка.
Ускорить бѣга онъ не могъ. Онъ и такъ уже быстро бѣжалъ цѣлыхъ четверо сутокъ и ничего не ѣлъ за послѣднія двое. Но и не убавилъ хода, подвигаясь длинными, привычными шагами по безбрежному бѣлому болоту, а солнце, медленно скользившее по горизонту, красными лучами озаряло его далекую цѣль.
Это была женщина, которую онъ искалъ. Онъ это зналъ. Она утолитъ его голодъ. Теперь, когда онъ видѣлъ ее вдали, она преобразилась въ его глазахъ, и ему казалось, что она снова, стоитъ передъ нимъ, какъ тогда, на берегу, съ котелкомъ, до краевъ полнымъ рыбой. И съ этимъ видѣніемъ передъ глазами онъ бѣжалъ, пока день не прошелъ до половины; тогда женщина вдругъ обернулась и замѣтила, что въ нѣсколькихъ саженяхъ отъ нея бѣжитъ мужчина. Она сейчасъ же узнала это. Это тотъ, кого она желала и ждала. Она не знала, гдѣ онъ, но все-таки все время вѣрила, что онъ когда-нибудь придетъ. И вотъ теперь онъ идетъ -- взять ее. Она сошла съ лыжъ и стала ждать его.
Подбѣжавъ, онъ тоже сошелъ съ лыжъ и всталъ передъ нею -- задыхаясь отъ волненія и отъ быстраго бѣга. И ей показалось, что онъ колеблется. Она вспомнила тотъ день, когда онъ стоялъ передъ нею и потомъ ушелъ отъ нея. Такъ же ушелъ и другой человѣкъ, когда она хотѣла утолить его тоску. Жгучее сомнѣніе охватило ее, и она рѣзко спросила:
-- Чего тебѣ нужно отъ меня?
И человѣкъ, бѣжавшій четыре дня и четыре ночи и ничего не ѣвшій двое сутокъ, отвѣтилъ:
-- Я голоденъ.
Тогда она оскорбилась до глубины души. Онъ думаетъ только о своемъ голодѣ и не хочетъ взять ее. Она раскрыла свой мѣшокъ и дала ему -- кусокъ хлѣба. Онъ взялъ его и сталъ ѣсть, какъ изголодавшійся звѣрь.
Только доѣвъ, онъ взглянулъ на нее. И словно только тутъ онъ замѣтилъ женщину -- что-то проснулось и смягчилось въ немъ -- какъ будто онъ нашелъ волшебный свѣтъ, но которому всю жизнь тосковала его душа. Можетъ быть, это былъ лишь отблескъ солнца, но лицо его свѣтилось, когда онъ обнялъ женщину.
И она, понявъ, что онъ уже не колеблется, покорно отдалась ему.