-- Учитель -- люди на востокѣ говорятъ, что она живетъ у пастуховъ. Они стоятъ въ нѣсколькихъ дняхъ пути къ востоку отъ озера, на сѣверной равнинѣ.
Онъ умолкъ, ожидая, что учитель скажетъ что-нибудь, но онъ уже переставилъ лыжи и побѣжалъ прочь. Должно быть, онъ просто былъ хорошимъ бѣгуномъ, но они подумали, что его унесъ отъ нихъ вѣтеръ. Онъ показался имъ такимъ воздушнымъ и быстрымъ, и въ то время, какъ они все еще стояли на колѣняхъ, не зная, что дѣлать, онъ все больше скрывался вдали -- въ снѣжной мглѣ и умирающемъ свѣтѣ дня.
Тогда они совсѣмъ растерялись. Они чувствовали, что, и собравшись вмѣстѣ, все-таки одиноки. Они искали какого-нибудь прибѣжища, чего-нибудь, что объединило бы ихъ и защитило отъ этого тягостнаго одиночества. Какой-нибудь вѣры -- чето-нибудь, за что ухватиться -- хотя-бы то былъ камень. Но у нихъ не было ничего.
Отъ ученія Іиско у нихъ ничего не осталось -- кромѣ угрозъ, страха наказанія и его мертваго тѣла, которое они положили въ землю, осѣнивъ языческимъ знаменіемъ. А, ища въ душѣ своей прежней языческой вѣры, находили только обломки, которыхъ никто не умѣлъ связать во-едино.
XXVIII.
На равнинѣ къ востоку отъ Нуоньяса, отставшій пастухъ нашелъ спустя нѣсколько дней слѣды отъ лыжъ на разстояніи четырехъ дневныхъ переходовъ, безъ всякихъ признаковъ привала и костра. Пастухъ бѣжалъ тѣмъ же путемъ и имѣлъ достаточно времени на размышленія. вѣдь, человѣкъ, бѣжавшій этимъ слѣдомъ, прямымъ, какъ стрѣлка среди бѣлаго поля -- не гналъ передъ собою оленей. И пастухъ очень удивлялся, почему этотъ человѣкъ ни разу не отдохнулъ. Почему онъ ни разу не сошелъ съ своего слѣда и не развелъ огня, чтобы поѣсть и сколько-нибудь отогрѣть свои окоченѣвшіе члены, когда по ночамъ морозъ былъ такъ силенъ, что сокъ замерзалъ въ деревьяхъ.
А человѣкъ, проложившій этотъ слѣдъ, бѣжалъ уже пятый цепь. Это былъ Вуоле Звѣриная Шкура.
Но вотъ слѣды его начали путаться. Позднимъ зимнимъ утромъ онъ нашелъ проталинку отъ ночного костра и множество слѣдовъ, людскихъ и оленьихъ. Это была стоянка пастуховъ, у которыхъ жила Марія. Онъ зналъ это. Въ тѣхъ мѣстахъ не было другихъ людей. Онъ напалъ бы на этотъ слѣдъ раньше, если бъ не держался все время слишкомъ къ югу. Онъ сталъ разсматривать слѣды. Вокругъ огнища виднѣлись слѣды трехъ женщинъ. Ему не нужно было долго разсматривать ихъ, чтобы узнать, что двѣ изъ нихъ уже стары. Шаги были короткіе и широко-разставленные. Но у третьяго слѣда шаги были прямѣе, уже и глубже.
День еще не наступилъ. Было еще недостаточно свѣтло, но ему некогда было ждать, когда посвѣтлѣетъ. Онъ развелъ огонь -- на утро пятаго дня, чтобы при свѣтѣ головешки найти мѣсто, гдѣ молодая женщина встала на лыжи. Лыжныхъ слѣдовъ нельзя отличить другъ отъ друга, а онъ уже обошелъ вокругъ огнища и увидѣлъ, что слѣды раздѣляются. Онъ понялъ, слѣды раздѣлялись потому, что женщины пошли собирать разбѣжавшихся оленей.
Послѣ долгихъ поисковъ, онъ нашелъ нужный слѣдъ. Онъ хорошенько изучилъ его -- по манерѣ упираться палками и по отпечатку ободка, когда лыжа сразу врѣзалась въ снѣжную пелену. Этотъ отпечатокъ онъ долженъ найти при каждомъ подъемѣ. И онъ долженъ прослѣдить по этимъ примѣтамъ, соединятся ли опять слѣды.