Старики, согбенные подъ тяжестью лѣтъ, и молодые, съ смиренно склоненными головами. Обожженные вѣтромъ рыбаки, на лицахъ которыхъ отпечатлѣлась вся ихъ трудная жизнь, съ тяжелыми руками, удлинившимися отъ постоянной гребли. Тощіе и жилистые пастухи съ развалистой походкой и скривившимися отъ постояннаго карабканья по горамъ ногами. И ихъ жены, нѣсколько смущенныя, съ смиренными, тихими младенцами, покачивающимися въ ручныхъ люлькахъ за ихъ спиной.
Они идутъ на открытую лужайку, сдѣлавшуюся ихъ постояннымъ мѣстомъ сборища на холмѣ. Большинство не рѣшается подняться къ самой вершинѣ, а располагается кружкомъ пониже.
Только работники лопаря съ Большого Острова -- избранные, принявшіе искусъ Божій и оставившіе все, чтобы слѣдовать за нимъ -- поднимаются къ самой вершинѣ.
Одинъ за другимъ идутъ они.
Сначала Гиме,-- лопарь съ рѣки -- безпамятный. Господь, по милости своей, далъ ему забыть, какъ водопадъ въ половодье унесъ его жену, его дѣтей и все его имущество.
Потомъ Туде -- съ безмолвнымъ языкомъ и застывшимъ въ неподвижности лицомъ, которое Господь поразилъ параличемъ.
Маленькій Алитъ, не могущій подняться съ тѣхъ поръ, какъ болѣзнь согнула его спину, когда онъ не хотѣлъ смириться и принять крещеніе, и Туэмми, дурачокъ, который всегда плачетъ, когда не понимаетъ.
Кейра тоже идетъ одинъ. Его ротъ всегда смѣется съ тѣхъ поръ, какъ медвѣдь сорвалъ ему одну щеку и обнажилъ черепъ.
Только Алтарисъ -- слѣпой -- не можетъ итти одинъ, и его ведетъ Пьестаръ, котораго Господъ испытуетъ только большой старостью.
За ними и мимо нихъ проходитъ вдругъ лопарь съ Большого Острова. Онъ идетъ не быстро, но въ движеніяхъ его чувствуется живость, хотя голова его и побѣлѣла.