Когда онъ входитъ въ кружокъ, всѣ привѣтствуютъ его. Женщины тихо, робко. Мужчины -- громче и смѣлѣе.
На вершинѣ онъ останавливается и смотритъ на нихъ, и ждетъ, чтобы старики усѣлись поудобнѣе.
Маленькаго Алита, который не можетъ стоять, сажаютъ къ мшистому камню, чтобы онъ видѣлъ кусочекъ неба и Іиско, стоящаго на вершинѣ.
Панна -- глухой лопарь съ сѣвернаго берега -- долженъ сидѣть поближе, чтобы слышать хоть что-нибудь.
Инкерисъ Іиско оглядывается. Панны нѣтъ. И, замѣтивъ это, онъ замѣчаетъ, что нѣтъ и еще одного. Наиболѣе испытуемаго изъ его учениковъ. Перрокеса Яоны -- калѣки.
Подъ холмомъ у берега стоять лодки. Іиско смотритъ туда. Нѣкоторыя стоятъ, должно быть, на мысомъ, и тѣхъ онъ не видитъ изъ-за тумана, покрывающаго воду на далекое разстояніе отъ берега, по лодка Яоны должна стоятъ ближе къ холму, чтобы ему не слишкомъ далеко было ползти.
Много лодокъ, похожихъ другъ на друга, но Іиско сейчасъ-же узнаетъ лодку Яоны по короткому разстоянію между перекладиной для ногъ и сидѣніемъ. Яонѣ не нужно перекладины для ногъ, потому что у него совсѣмъ нѣтъ ногъ. Онъ отморозилъ ихъ однажды въ проруби и сталъ калѣкой. Раньше онъ былъ пастухомъ, теперь сталъ рыбакомъ. Раньше онъ все время ходилъ, теперь долженъ грести. Изъ слабаго гребца онъ сталъ самымъ сильнымъ и былъ калѣкой только на землѣ.
И онъ такъ и извѣстенъ во всемъ Нуоньясѣ. Человѣкъ, не могущій ходить -- человѣкъ, живущій на водѣ.
Его лодка не похожа на другія. Она для него не только лодка. Она его домъ, пока вода не замерзнетъ -- пока зима и ледъ не заставятъ его жить изъ милости въ углу избы Іиско. И вмѣсто перекладины для ногъ, въ его лодкѣ на высотѣ колѣнъ протянута оленья шкура.
По ней лодку можно узнать издали, и Іиско сейчасъ же видитъ ее. Значить, Яона пріѣхалъ.