Онъ вопоминалъ также какую-то страну по ту сторону горъ. Въ странѣ этой было много воды, но только вода эта двигалась совсѣмъ иначе, чѣмъ вода въ морѣ, которая только падала и поднималась, когда наступала буря. По той водѣ можно было проѣхать насквозь страну. Онъ такъ и сдѣлалъ -- тутъ онъ вспомнилъ одну особенную воду -- онъ ясно видѣлъ ее передъ собой -- тамъ у него была лодка. Не такая большая, въ какихъ ѣздятъ здѣшніе рыбаки, а настоящая лодка, какой, онъ съ дѣтства зналъ, должна быть лодка.
Дойдя въ мысляхъ до этого пункта, Вуоле началъ рыться въ своей памяти. Онъ отлично помнилъ многое изъ того, что онъ дѣлалъ, видѣлъ и слышалъ, но не помнилъ ничего, что было въ промежуткахъ, и какъ ни хотѣлъ вспомнить, это ему не удавалось. Онъ спрашивалъ себя, откуда онъ взялъ лодку и что дѣлалъ на той водѣ, но не могъ отвѣтить. Передъ нимъ мелькалъ рядъ отрывочныхъ картинъ страны, изъ которой, онъ пришелъ. Картины эти рисовались ему ярко -- тамъ были огромныя торы и глубокія пропасти. И болота, и снѣжныя поля, и лѣса съ длинными, быстро бѣгущими водами. Почему онъ ушелъ оттуда, онъ не зналъ, но каждый разъ, какъ заставлялъ себя думать объ этомъ, все больше убѣждался, что съ нимъ тамъ что-то случилось. Тогда въ немъ проснулось желаніе узнать, а это желаніе превратилось въ тоску по самой странѣ. Какъ будто онъ тосковалъ по комъ то. Словно раньше, тамъ, онъ шелъ съ человѣкомъ, можетъ быть, съ нѣсколькими -- а здѣсь, у моря, среди столькихъ людей онъ чувствовалъ себя такимъ одинокимъ.
А у здѣшнихъ людей было хорошо. У нихъ были настоящіе дома, и пропасть рыбы, и еще была соль,-- сколько угодно, соли. Они были богаты и, можетъ быть, счастливы.
У Вуоле было опредѣленное представленіе, что гдѣ-то онъ жилъ среди другихъ рыбаковъ, которые не были богаты. У тѣхъ не было настоящихъ домовъ, и мало было соли. Онъ не думалъ о томъ, были ли они счастливы, потому что никогда не слышалъ о счастливыхъ людяхъ до тѣхъ поръ, пока здѣшній священникъ не объяснилъ ему, что есть одно мѣсто -- оно называется небо -- гдѣ онъ, Вуоле, со временемъ будетъ счастливъ. Священникъ сказалъ это очень опредѣленно, и Вуоле подумалъ, что быть счастливымъ, должно быть, что-то очень хорошее.
Священникъ говорилъ много съ того дня, когда однимъ своимъ появленіемъ заставилъ Вуоле послѣдовать за собою. Онъ взялъ его въ свой хорошій домъ и говорилъ съ нимъ, день ото дня все больше, такъ что Вуоле подъ конецъ сталъ понимать уже почти всѣ слова, которыя говорилъ священникъ, хотя и плохо понималъ ихъ значеніе. Священникъ много говорилъ о небѣ и о Богѣ, и Вуоле, вначалѣ совсѣмъ не понимавшій поморскаго нарѣчія, понялъ,-- больше потому, что священникъ всегда указывалъ вверхъ,-- что небо -- это мѣсто, находящееся гдѣ то наверху, можетъ быть, на облакахъ. А надъ взморьемъ всегда было много облаковъ.
Вотъ тоже, должно бытъ, что то, находящееся наверху,-- и что-то живое,-- думалъ Вуоле. Но человѣкъ, ли это, живущій наверху, или что иное,-- этого онъ не могъ рѣшить. Можетъ, быть, на небѣ есть люди.
Вуоле былъ убѣжденъ, это въ томъ мѣстѣ, или въ той странѣ -- на небѣ -- онъ никогда не бывалъ. Но когда священникъ сказалъ, что онъ попадетъ туда, Вуоле повѣрилъ. Вѣдь онъ уже былъ раньше въ одной странѣ и оттуда пришелъ на взморье. Значить, онъ можетъ, добраться и въ ту страну. Единственное, что возбуждало въ немъ сомнѣніе, это дорога, потому что за взморьемъ не было никакой земли. Была только вода -- и бездонная, думалъ Вуоле. Онъ видѣлъ это въ тотъ разъ, какъ смотрѣлъ на море съ горъ. А ѣхать по этой водѣ долго нельзя, потому что она не годится для питья.
Священникъ говорилъ еще, что Богъ, живущій на небѣ,-- однажды былъ на землѣ. Онъ жилъ среди людей, и Вуоле, не знавшій, что такое земля, понялъ такъ, что Богъ былъ здѣсь, на взморьѣ.
Теперь его здѣсь уже нѣтъ. Священникъ много разсказывалъ о томъ, какъ онъ ушелъ. Онъ былъ одинокъ среди людей, потому что они не понимали его. Вуоле отлично представлялъ это себѣ -- они не понимали, что онъ говорилъ,-- точь въ точь, какъ самъ Вуоле плохо понималъ, что говорить священникъ.
И тогда онъ ушелъ по дорогѣ, по которой должны потомъ уйти и люди. И тѣ, что найдутъ эту дорогу и послѣдуютъ за Богомъ, ушедшимъ по ней, придутъ на небо и будутъ счастливы.