Но онъ все-таки еще могъ нести ее. Язвительная усмѣшка скользнула по лицу Іиско, когда онъ подумалъ объ Яонѣ, на котораго онъ злился изъ-за Маріи. У Яоны есть руки -- сильныя руки. Но ногъ у него, бѣдняги, нѣтъ. И онъ не можетъ нести женщину такъ, какъ можетъ онъ, Іиско.
Страхъ, угнетавшій его на берегу и возлѣ лодки, теперь былъ уже не такъ силенъ. Люди были далеко, вокругъ него вѣрнымъ охранителемъ стоялъ лѣсъ, и у него было достаточно силы, чтобы пронести женщину отъ берега до опушки.
Сила эта была опорой его страсти, а страсть -- источникомъ его силы, и гордость, проникавшая его при мысли объ этомъ, заставила его позабыть свой стражъ.
Онъ нагнулся, чтобы снова поднять Марію. Она лежала, не шевелясь, закрывъ лицо руками, и Іиско вдругъ подумалъ, что, можетъ быть, она и въ самомъ дѣлѣ все равно, что умерла -- впала въ сонъ, отъ котораго не можетъ проснуться. Но она проснулась въ ту же минуту, какъ только онъ попробовалъ обнять ее. Рѣзко откинулась въ сторону и взмахнула обѣими руками, и при этомъ стиснутымъ кулакомъ ударила Іиско въ лицо такъ, что онъ въ ужасѣ отшатнулся назадъ. Потомъ она мгновенно вскочила -- словно, дѣйствительно, только что проснулась -- и, не взглянувъ на Іиско, побѣжала между деревьями.
Онъ бросился за нею.
Бѣгать онъ еще могъ, пожалуй, не тише Маріи. По крайней мѣрѣ, онъ былъ увѣренъ, что догонитъ ее, потому что раньше, убѣгая въ лѣсъ, она всегда останавливалась внезапно у какого-нибудь дерева -- Іиско такъ хорошо помнилъ это -- и тогда онъ всетда настигалъ ее.
Вся необузданность, охватывавшая ее тогда -- соблазнъ, таившійся въ ея движеніяхъ -- живо воскресли въ немъ и теперь. То, передъ чѣмъ онъ тогда старался зажмуриться, онъ видѣлъ теперь открытыми глазами, и страсть охватила его съ непреодолимой силой.
Онъ бѣжалъ такъ, что каждую секунду рисковалъ упасть. Не смотрѣлъ подъ ноги и замѣчалъ на своемъ пути деревья только, когда натыкался на нихъ. Онъ видѣлъ лишь распущенные и развѣвающіеся волосы женщины, и ноги, съ возбуждающей быстротой мелькавшія изъ-подъ короткой юбки.
Пробѣгая по лѣсной лужайкѣ, онъ увидѣлъ ее всю цѣликомъ и ускорилъ бѣгъ до того, что едва не задохнулся, лишь бы догналъ ее сейчасъ же. И утолить всю страсть, владѣвшую имъ и искушавшую его много лѣтъ.
Онъ вспомнилъ, какъ стоялъ возлѣ Маріи, когда духъ нашелъ на нее. Тогда-то у него явилось желаніе побѣжать за ней, вырвать у нея ножъ и взять ее силой.