Все это такъ ярко представлялось ему теперь. Прежнее искушеніе и соблазнъ снова предстали передъ нимъ.
Тогда онъ не посмѣлъ -- онъ самъ не понималъ, почему. Напрасно потерянное время!
Теперь онъ смѣлъ. Теперь онъ могъ подбѣжать, вырвать у нея ножъ -- онъ все еще нѣсколько боялся ея ножа -- и взять ее силой.
Лишь бы только догнать ее. Но она все отдалялась отъ него, и хотя онъ долженъ былъ бы знать каждый шагъ на Большомъ Островѣ, онъ все-таки не рѣшался побѣжать ей наперерѣзъ.
И вдругъ онъ потерялъ ее изъ виду на косогорѣ, ведущемъ къ вершинѣ острова.
Ему показалось, что она мелькнула на холмѣ, и, услышавъ тамъ шорохъ, онъ побѣжалъ въ гору. Но Маріи тамъ не оказалось. А вмѣсто нея стоялъ Кейра, складывавшій сигнальный костеръ для кануна субботы, и Іиско растерянно остановился возлѣ него.
По пытливому взгляду Кейры онъ понялъ, что и его, и Марію было видно сверху. Правда, Кейра ничего не оказалъ. Для этого онъ былъ слишкомъ одинокъ противъ лопаря съ Большого Острова -- вождя. Хоть и много было у него мыслей объ Іиско и объ женщинѣ, но не было для нихъ словъ.
Но изъ взгляда его Іиско понялъ, что Кейра видѣлъ, какъ Марія исчезла, и какъ Іиско бѣжалъ за нею, и его охватило уничтожающее чувство стыда -- того стыда, который набожные люда: испытываютъ передъ другими за свои вожделѣнія.
XV.
Туэмми -- дурачокъ -- плакалъ отъ страха и оттого, что непонималъ, что говорятъ другіе.