Вдругъ онъ вспомнилъ, что у него есть одна вещь, которая нравилась священнику. Ножикъ, сдѣланный имъ самимъ,-- онъ не помнилъ, гдѣ,-- съ рукояткой, выточенный изъ цѣльнаго куска рога.
Онъ потрогалъ его рукой, чтобы убѣдиться, что онъ при немъ.
Священникъ замѣтилъ его однажды, разговаривая съ Вуоле. Онъ наклонился къ его поясу и поднесъ ножикъ къ глазамъ. Долго смотрѣлъ на него и поворачивалъ ручку, любуясь, какъ красиво она разукрашена. Потомъ открылъ лезвіе и тихонько пощупалъ пальцемъ; при этомъ тонкія губы его растянулись въ широкую, неподвижную улыбку, такъ что заблестѣли плотно сжатые зубы, но тогда онъ ничего не сказалъ про ножикъ, да и ни про что другое. Отошелъ, не сказавъ ни слова, а Вуоле тихонько повернулся и съ удивленіемъ посмотрѣлъ ему вслѣдъ.
Навѣрно, священникъ совсѣмъ позабылъ, что передъ этимъ, говорилъ съ нимъ.
И потомъ часто случалось, что глаза священника устремлялись, во время разговора съ Вуоле, на этотъ ножикъ. Тогда онъ иногда умолкалъ, а если продолжалъ говоритъ, то не отрывалъ глазъ отъ ножа.
Вуоле замѣчалъ это и радовался. Онъ самъ сдѣлалъ эту ручку, и священнику нравилась его работа. Оттого онъ и смотрѣлъ на нее такъ подолгу. До сихъ поръ Вуоле не приходило въ голову, что если священнику нравится ножикъ, то, вѣроятно, ему хочется имѣть его. Но теперь онъ подумалъ объ этомъ и догадался, что такъ оно и есть.
Онъ убѣдилъ себя, что священнику очень хочется имѣть его ножъ. И не только потому, что ножъ -- хорошій, а потому, что у него совсѣмъ нѣтъ ножа. Но зато у него есть двѣ лодки. И такъ какъ онъ не можетъ пользоваться обѣими сразу, то будетъ только хорошо, если вмѣсто худшей изъ своихъ лодокъ онъ получить настоящій, хорошій ножъ. Вуоле былъ теперь совершенно увѣренъ, что священникъ съ радостью промѣнялъ бы лодку на ножъ.
Онъ медленно отвязалъ ножъ отъ пояса. Это было нелегко сдѣлать, потому что, хотя онъ и смѣнилъ свои мѣховые лохмотья на хорошее платье, которое далъ ему священникъ, чтобы онъ былъ прилично одѣтъ въ его домѣ, но ножикъ ужъ изстари былъ неотдѣлимъ отъ пояса. Наконецъ, онъ отвязалъ его -- и остановился въ нерѣшимости.
Когда же ему отдать ножъ священнику?
И совсѣмъ ему не нужно отдавать его. Онъ просто положить его на томъ мѣстѣ, гдѣ стояла лодка, и, чтобы показать, что онъ нарочно положилъ его здѣсь, сниметъ хорошее платье, данное священникомъ, и положить тамъ же и его. Платье ему дали только поносить, поэтому надо разыскать старое мѣховое, которое, къ большому его изумленію, его заставили снять.