Іиско прервалъ рѣчь Пьеттара.
-- Развѣ никто изъ васъ не видѣлъ, куда уѣхалъ учитель, и развѣ онъ не здѣсь?
-- Нѣтъ -- мы знаемъ только, что его лодки нѣтъ,-- лодокъ Маріи и Яоны тоже не видать -- и мы не знали... мы думали, что ты тоже поѣхалъ съ ними.
Іиско бросилъ взглядъ на Кейру.
Знаетъ ли онъ что-нибудь? Понялъ ли отъ, зачѣмъ Іиско бѣжалъ на гору, и не разсказалъ ли онъ другимъ?
Но отвѣтный взглядъ Кейры былъ равнодушенъ. Если даже онъ и видѣлъ ихъ на горѣ и понялъ, что Іиско преслѣдовалъ женщину, то онъ счелъ бы неумѣстнымъ напоминать объ этомъ сейчасъ.
Іиско прочиталъ это во взглядѣ Кейры и усмѣхнулся про себя.
Слабы они всѣ -- по крайней мѣрѣ, тѣ, что стояли передъ нимъ. Слабы своимъ невѣжествомъ и тѣмъ, что ни у одного изъ нихъ не было достаточно воли, чтобы дѣйствовать самостоятельно.
Такими, какъ сейчасъ, онъ видѣлъ ихъ много лѣтъ. Они жались другъ къ другу, словно боясь темноты, словно пришли къ нему встать защиты и совѣта. И они, дѣйствительно, искали совѣта. Теперь, когда учитель находился среди нихъ, и они будто совсѣмъ позабыли о немъ Іиско ради учителя, они опять пришли къ нему, какъ въ старину, просить совѣта.
Безпомощность учениковъ и собственныя сомнѣнія заставили Іиско позабыть свою нерѣшительность, а ненависть, которую женщина возбудила въ немъ къ тому человѣку -- учителю -- шевельнулась въ немъ внезапнымъ желаніемъ показать имъ -- слабымъ, что онъ все-таки сильнѣе всѣхъ.