-- А то чортова кобыла, сказалъ съ досадой Янецкій,-- акцизный повѣрилъ ее мнѣ кабъ я обмуштровалъ та объѣздилъ ее....
-- А развѣ вы умѣете объѣзжать лошадей?
Янецкій взглянулъ на меня съ сѣдла съ нѣкоторою важностью.
-- А какъ же-жъ? Въ моемъ имѣнью я имѣлъ цалый заводъ конскій, и я что день, то объѣзжалъ коней.... И сверхъ того я жъ служилъ въ уланахъ....
-- Въ уланахъ? Ну, прощайте, пѣшій конному не товарищъ.... Когда же вы съ лопаточкой успѣвали на огородѣ?
Янецкій сморщился съ неудовольствіемъ на секунду, но потомъ любезно поклонился и поскакалъ, тяжело при этомъ стянувъ лошади голову на бокъ.
Послѣ этой встрѣчи я вскорѣ долженъ былъ уѣхать изъ городка и за новою жизнью и новыми лицами забылъ конечно о Янецкомъ.
II.
Мѣсяца за три до послѣдней войны мнѣ случилось быть въ Женевѣ. Однажды, яснымъ утромъ, идя цѣлымъ обществомъ по красивой набережной des Bergues, мы любовались на сверкающую, прелестную картину голубой Роны, изумрудно-яснаго озера, синѣющихъ вдали горъ и тихую группу деревьевъ островка Руссо, на которомъ современность устроила уже буфетъ и скверный оркестръ. Впереди насъ, предъ роскошнымъ и безумно дорогимъ отелемъ des Bergues, стояла цѣлая толпа народа, глазѣя на окна отеля, и среди толпы молодой Англичанинъ верхомъ на своей кровной, поджарой лошади, совершенно такая фигура какую привыкаешь видѣть на каррикатурахъ. Толпа, весьма разнообразная, шумѣла и оживленно говорила Предъ подъѣздомъ отеля стояли двѣ коляски, залряженныя неуклюжими и вялыми, какъ бы возовыми, лошадьми въ шорахъ. Кучера въ ливреяхъ съ пелеринками, недвижно уставивъ вверхъ бичи, равнодушно оборачивали къ толпѣ свои обритыя лица. И опираясь одною рукой на ручку дверцы стоялъ важный и невозмутимый Нѣмецъ лакей, въ жакеткѣ и шелковомъ цилиндрѣ, въ ожиданіи кого-то. Черезъ нѣсколько минутъ вышелъ кельнеръ въ бѣломъ жилетѣ и что-то сказалъ лакею, и одновременно съ этимъ чуть-чуть приподнялось и стукнуло одно изъ таинственно спущенныхъ жалюзи надъ подъѣздомъ. Коляски повернули и объѣхавъ отель остановились у другаго подъѣзда. Толпа съ хохотомъ и гикомъ бросилась за колясками и окружила ихъ опять. Блузники, нахально заламывая фуражки и шляпы на затылокъ, гоготали и волновались цѣлою толпой, среди которой опять очутился невозмутимый Англичанинъ верхомъ.
-- Что это такое? спросилъ я.