Начальникъ отряда полковникъ Сигизмундъ Милковскій".
Но не смотря на всѣ эти цвѣты краснорѣчія, на всѣ эти пышныя фразы, которыя устраивались въ Тульчѣ долго и старательно нѣсколькими лицами вдругъ, подъ главной редакціей французскаго вицеконсула, румыны ничуть ими не тронулись; они даже сочли оскорбительнымъ и нахальнымъ выраженіе: "мы должны пройти во что бы то ни стало!" {Въ подлинникѣ "quand même".}, выраженіе, сказанное громко кучкой вооруженныхъ кое-какъ бродягъ цѣлому народу, имѣющему значительную армію! Это было нѣчто въ родѣ брошенной въ лицо противнику перчатки. Съ этой фразой всѣ въ Румыніи не мало носились и не мало надъ нею смѣялись. "Только поляки могутъ написать и напечатать что-либо подобное!" говорили иные. "Вотъ я имъ покажу quand même" -- воскликнулъ князь Куца, прочитавъ прокламацію -- и приказалъ тутъ-же ближайшимъ къ Тульчѣ отрядамъ, преимущественно Измаильскому, слѣдить сколь-возможно внимательнѣе за поляками, которые должны придти изъ Турціи, и лишь только они покажутся, окружить ихъ, обезоружить и арестовать всѣхъ до единаго. Никакой стычки съ ними онъ не допускалъ, зная очень хорошо, сколько ихъ именно, но не зная характера поляковъ, которые, при какихъ угодно условіяхъ, способны повторить безумную атаку Сомо-Серра.
Когда Милковскій, со своими безпардонными ухарями, проплывъ съ большими опасностями (такъ что маленькій пароходикъ едва-едва не затонулъ) высадился поневолѣ совсѣмъ не въ томъ мѣстѣ, гдѣ предполагалъ, и пошелъ куда глаза глядятъ, среди страшныхъ, можно сказать дремучихъ тростниковъ, нерѣдко самъ себѣ прокладывая дорогу, неслыханно измучился и измучилъ своихъ солдатъ (они ободрали и обтерли себѣ ноги, платье и обувь) и радъ былъ радостью, что его нанесло наконецъ на какой то монастырь {Это былъ Ѳерапонтовъ монастырь, въ 28 верстахъ отъ Измаила, воздвигнутый по обѣту государя Николая Павловича, который съ этого пункта наблюдалъ за переправой нашихъ войскъ черезъ Дунай, въ 1828 году, и подлѣ него вдругъ упада бомба, не причинивъ ему никакого вреда.}, гдѣ онъ могъ отдохнуть, поѣсть, напиться сноснаго вина и какъ слѣдуетъ выспаться: въ это самое время, два чернеца, подобравши свои длинныя полы, слетали какъ птицы въ Измаилъ и дали знать полковнику Калинеску, что "поляки у нихъ, подъ монастыремъ, можно всѣхъ ихъ накрыть безъ всякаго боя!"
Калинеску снялся со своимъ отрядомъ, какъ только могъ поспѣшно, на подводахъ, ночью съ 12 на 13 іюля н. ст. Но когда прибылъ къ монастырю, Милковскаго тамъ уже не было. Можетъ статься, чуя грозу, а можетъ и видѣвъ, просто-на-просто, какъ чернецы летали къ Измаилу, онъ разбудилъ отрядъ свой очень рано, 13 іюля, и пошелъ форсированнымъ маршемъ на деревню Этюликіой, лежащую въ верховьяхъ озера Кагулъ, гдѣ разсчитывалъ немного отдохнуть и снова идти къ одному пункту на берегу Прута, гдѣ ждали его лодки, а потомъ, на другомъ, правомъ берегу -- подводы: по крайней мѣрѣ все это было обѣщано агентами, заправлявшими дѣлами возстанія въ Молдавіи. Такимъ образомъ, Милковскій думалъ уйдти отъ преслѣдованія Калинеску, (еслибъ тотъ шелъ, а не ѣхалъ). Другихъ румынскихъ отрядовъ поляки не очень боялись: всѣ они стояли довольно далеко; могъ развѣ придти еще отрядъ изъ Галаца. Вдругъ, на разсвѣтѣ 14 іюля н. ст., когда польскій отрядъ снова двинулся въ походъ, только самъ командующій оставался еще, съ нѣсколькими штабными, въ деревнѣ, -- крестьяне послѣдней и жандармъ, захваченный на дорогѣ, дали знать, что Калинеску показался на высотахъ, по сю сторону рѣки! Потомъ онъ прошелъ, въ густыхъ колоннахъ, черезъ деревню и за нею, въ одной долинѣ, близь рѣки Кагула, развернулъ свои силы и построилъ ихъ въ боевомъ порядкѣ, разсыпавъ впереди цѣпь стрѣлковъ, а къ полякамъ послалъ парламентеромъ маіора Скилетти, который потребовалъ отъ Милковскаго исполненія двухъ условій: 1) остановить отрядъ, находившійся въ походѣ; 2) переговорить лично съ полковникомъ Калинеской.
Въ первомъ Милковскій отказалъ наотрѣзъ, а второе согласился исполнить туже минуту, съ тѣмъ только, чтобы встрѣча произошла въ серединѣ, между авангардомъ румынъ и тыломъ уходившаго отряда поляковъ.
Калинеску выѣхалъ въ назначенный пунктъ верхомъ, одинъ безъ всякихъ провожатыхъ и потребовалъ отъ Милковскаго (бывшаго тоже верхомъ) немедленной сдачи оружія и удаленія всего отряда за Дунай. Милковскій отвѣчалъ, что сдѣлаетъ это развѣ только по принужденію.
-- Я имѣю на это средства, сказалъ Калинеску, показавъ на свои войска.
-- Попробуйте! проговорилъ Милковскій, но вмѣстѣ съ тѣмъ подумайте, что скажетъ Европа о пролитіи крови людей, идущихъ на спасеніе отчизны!
-- Что мнѣ за дѣло до вашей отчизны; я имѣю предписаніе отъ своего правительства, которому долженъ повиноваться: я солдатъ!
-- И я тоже солдатъ, и на мнѣ лежитъ обязанность отвестзи отрядъ въ Польшу! сказалъ Милковскій.