-- Тутъ есть для насъ впрочемъ и хорошая сторона, замѣтилъ Куца: вы окрестили въ огнѣ битвъ мое молодое войско. Лучшихъ крестныхъ отцовъ трудно желать... но прокламація ваша передъ тѣмъ!!... можно-ли же писать такія вещи! "Мы должны пройти во что бы то ни стало!" Вѣдь это вызовъ! Я принужденъ былъ поневолѣ сказать: А я ихъ не пущу во что бы то ни стало! И вотъ, какъ видите, не пустилъ!.. Позвольте вамъ сказать прямо, полковникъ: вы дерзкій, дерзкій, очень дерзкій человѣкъ!
Затѣмъ не много помолчали. Князь продолжалъ такъ:
-- Въ Молдавіи вы таки нашалили: раскинули цѣпь застрѣльщиковъ, которые служатъ вамъ лучше, нежели мнѣ мои чиновники. Вездѣ у васъ склады: тамъ порохъ, тамъ огнестрѣльные снаряды, тамъ сѣдла; въ Галацѣ наконечники отъ пикъ! Все это я велѣлъ конфисковать, агентовъ арестовать, напр. Швейковскаго...
-- Да вѣдь это не агентъ, ваша свѣтлость, возразилъ живо Милковскій: онъ только насъ накормилъ {Въ дер. Константиновкѣ, незадолго до перехода отряда черезь Прутъ, см. выше.}, вотъ въ чемъ вся его вина!
-- Если-бъ только это! Я бы васъ самъ накормилъ, когда-бы вы проходили черезъ мою деревню... но онъ, кромѣ этого, былъ вашимъ агентомъ!
-- Никогда, ваша свѣтлость! Даю вамъ честное слово!
-- Въ такомъ случаѣ я велю его выпустить, сказалъ князь... Ну, а Плумъ? А докторъ Малѣевскій?.. И эти арестованы, хоть я и знаю, что это весьма порядочные люди.
-- Что же вы станете съ ними дѣлать? спросилъ Милковскій.
-- Что? Выпровожу ихъ изъ Молдавіи, прогоню за Дунай, выброшу на турецкій берегъ! Вотъ что!
-- Этихъ весьма порядочныхъ людей, какъ вы сами изволили выразиться?