— А что касается вас, мистер Брэдли, просто невероятно, как близки вы были к отгадке, — на лице мистера Читтервика изобразилось полное изумление. — Даже в первой версии против самого себя вы умудрились сделать целый ряд абсолютно правильных умозаключений. Например, ваша мысль, касающаяся нитробензола, и предположение, что у преступника золотые руки и он но природе своей дотошно аккуратен, и что склад ума у него творческий, и даже то, что у него должен иметься Справочник Тэйлора, который стоит на виду на книжной полке, хотя поначалу этот пункт казался мне слишком уж надуманным. Далее, если не считать того, что четвертый пункт может быть принят лишь с оговоркой и звучать так: «преступник должен был тайком заполучить бланк фирмы „Мейсон“, все двенадцать условий были вполне обоснованы, кроме шестого, которое не требует алиби, а также седьмого и восьмого, касающихся ониксовской самопишущей ручки и хартфилдских чернил. Мистер Шерингэм был совершенно прав, когда заметил, что преступник мог незаметно позаимствовать ручку и чернила у случайного лица, что, кстати, и произошло, только — с пишущей машинкой. Ну, а что до вашей второй версии — тут и говорить нечего! — мистеру Читтервику просто не хватало слов выразить свое восхищение. — Каждый пункт — это прямое попадание в цель. Вы отгадали, что преступление — дело женских рук, вы точно определили, что мотивом преступления была ревность или ущемленное женское самолюбие, и вы тоже обосновали свою версию на допущении, что преступник должен быть осведомлен в криминалистике. Все это говорит о вашей необыкновенной проницательности.
— По сути дела, — произнес мистер Брэдли, стараясь не подать вида, насколько он польщен, — я приложил все усилия, чтобы распутать преступление, но убийцу не обнаружил.
— Это верно, но все же… — воспротивился мистер Читтервик, желая, видимо, внушить мистеру Брэдли, что поймать убийцу — дело десятое, основная же заслуга Брэдли в необыкновенной его проницательности. — Далее мы переходим к версии мистера Шерингэма.
— Не надо! — взмолился Роджер. — Давайте ее пропустим.
— Почему же? В каждой трактовке был очень важный смысл, — вполне серьезно заверил его мистер Читтервик. — Дело высветилось совершенно по-новому, когда вы сделали вывод, что убитая оказалась жертвой не по ошибке, а была той, которую преступник и намеревался убить.
— Если я и обмишурился, то в компании совсем недурной, — довольно плоско пошутил Роджер и со значением взглянул на мисс Дэммерс.
— Но вы вовсе не обмишурились, — уточнил опять мистер Читтервик.
— Нет? — удивился Роджер. — Так в самом деле умереть должна была миссис Бендикс?
Мистер Читтервик смущенно взглянул на него.
— Разве я только что этого не сказал? Наверное, я слишком путанно выражаю свои мысли. Действительно, преступление отчасти было задумано против миссис Бендикс. Но, как мне кажется, главным образом, оно было направлено против сэра Юстаса и миссис Бендикс одновременно. Вы были совсем близки к истине, мистер Шерингэм, но ваша ошибка в том, что вы подменили ревнивую соперницу ревнивым супругом. Поверьте, вы действительно оказались совсем радом с истиной. И несомненно, вы были правы, когда говорили, что методика преступления продиктована вовсе не тем, что у преступницы случайно оказался бланк шоколадной фирмы, или какими-то другими случайностями вроде этой, а была взята преступницей из литературы, содержащей описание известных криминалистике дел.