Все ко мне относятся хорошо. С товарищами по музыкальному техникуму живу дружно. Часто рассказываю им о парашютизме. Всем им прыжки кажутся чем-то сверхестественным. Часто, проходя по коридору, я слышу за своей спиной шопот:
— Вот эта, вот эта!
Мне всегда становится смешно: что же необычайного в прыжках?
* * *
У меня много воспоминаний, связанных с парашютизмом. Запомнились отдельные прыжки. Обычно я их записываю, отмечая дату, прыжок по счету, высоту и название самолета. Впрочем, все эти прыжки отмечены в моем инструкторском удостоверении.
Помню, однажды мы прыгнули с Тамарой Ивановой еще до посещения членами правительства нашего аэроклуба. Мы затянули тогда очень хорошо: я на 20 секунд, Тамара на 21 секунду.
Почти одновременно открыли парашюты. Ребята потом говорили, что это было очень красиво.
Во время затяжного прыжка у меня неизменно бывали царапины от строп. След получался, как от ожога. Повернешься посмотреть, как парашют открывается, и в это время — рывок и ссадина.
Приземлилась я как-то, собрала парашют, надвинула шлем и иду к тов. Горшенину. Рапортую:
— Парашютистка Берлин, совершила затяжной прыжок, все благополучно.